Богатая событиями ночь съезда обессилила нас. Целый день на кухне и в окрестностях не было ни души; Семенов, понятное дело, не в счет - этот как раз целый день шатался по территории по случаю воскресенья и изводил продукты.

Куда ему столько? Отнюдь не праздный вопрос этот давно тяготил меня, и в последнее время, имея вместо полноценного питания много досуга, я, кажется, подошел к ответу на него. Разумеется, ест Семенов не потому, что голоден,- это, лежащее на поверхности, объяснение давно отметено мною. Существо, утром пропадающее куда-то, а по возвращении смотрящее телевизор, лежащее на диване и храпящее, по моему мнению, вообще не нуждается в питании. Однако Семенов ест и каждый раз, приходя на кухню, первым делом открывает шкафы и заглядывает туда плотоядным взором.

Я давно подозревал неладное, а недавно проник в его тайну окончательно. Было так. Путешествуя по верхней полке, я принужден был шмыгнуть за сахарницу от хлынувшего внезапно света, но, шмыгая, успел увидеть над открывшейся дверцей искаженное злобой лицо узурпатора. Все пороки, подвластные воображению, отражались на нем. У тараканов, замечу, лица тоже бывают не сахар, но такое я видел впервые. Изрыгнув какое-то непотребство, узурпатор начал выгребать с верхней полки съестное, и тут-то меня, предусмотрительно ушедшего на среднюю, осенило... Нет, не голод гонит чудовище сюда, ему не знакомо свербящее нытье в животе, выгоняющее нас из тихих щелей на полные опасностей кухонные просторы,- другое владеет им.

Страшно вымолвить! Он хочет опустошить шкаф. Он хочет все доесть, вымести все крошки из уголков и вытереть полку влажной, не оставляющей надежд губкой. Но, безжалостный недоумок, зачем он тогда сам же и ставит туда продукты?

Вечером мы с Нюрой пошли к Еремею послушать про жизнь за щитком. Придя, мы застали там, кроме него, еще нескольких любителей устных рассказов. Все они сидели вокруг хозяина и нетерпеливо тарабанили лапками. Мы сели и также затарабанили, имея в виду то же, что и остальные. Но тяжелые времена сказались даже на радушном Еремее: крошек к рассказу подано не было.