И потом этот завод. Пока переводил первую главу, его построили прямо напротив моих окон, и сегодня, забившись за письменный стол, я уже боюсь открывать форточку. Но перевод закончен, и я ни о чем не жалею.

В редакциях его, правда, не берут, говорят, не удовлетворяет высоким художественным требованиям; я говорю: так таракан же! Тем более, говорят, значит, не член Союза. Впрочем, я не теряю надежды - кто-нибудь, шаря по ящикам моего стола, обязательно наткнется на эту рукопись и узнает все, как было.